Джип нужно оставить, добравшись до деревушки Чопта. На первый взгляд это маленькое, ничем не примечательное селение на склоне горы. Но если сойти с шоссе и пойти вверх, мимо загона для мулов, по мощенной булыжником тропинке, попадешь в сказку. Причем даже не в индийскую, а скорее в кельтскую или германскую — с троллями, феями, друидами. Вокруг — горы, альпийские луга, усеянные камнями, островки леса из покрытых мхами сосен, ручьи... Следы человеческого присутствия минимальны: пара примитивных, из сучьев и камней, загонов для овец и коз, несколько брезентовых навесов, под которыми можно выпить чая. Из клубящегося тумана выбегают тощие овцы и козы, за ними чинно следуют пастухи в чудных накидках.

Идти в горы приходится медленно, особенно с тяжелым рюкзаком за спиной, потому что к перемене давления привыкаешь не сразу. Утешает то, что за время пути рюкзак существенно полегчает, по мере того как из него вытащишь и наденешь на себя всю одежду, взятую из Москвы (кстати, не помешает и вязаная шапка, ведь в горах совсем не жарко).

Через три-четыре часа подъема покажется нависший над пропастью Тунгнатх — храм Шивы, построенный 200 лет назад. «Новодел», по словам местных, ведь Шиве здесь поклоняются с древних времен. Вокруг храма несколько гостевых домов. Ночь в неотапливаемой комнате без электричества стоит 50 рупий. В спальнике под четырьмя одеялами, выданными хозяином, согреться удается лишь через полчаса.

Прогуливаясь по улочке, сплошь состоящей из глинобитных «отелей», здесь можно встретить местную достопримечательность — йога по имени Пракаш-баба и пообщаться с ним. Кажется, что он самый счастливый человек на земле. Здоровенный, бородатый, сильно смахивающий на нашего деревенского батюшку, только не в черной рясе, а в тонкой оранжевой накидке на голое тело. Утром и вечером Пракаш-баба совершает в храме богослужения, а все остальное время ходит по гостям. То под одним, то под другим навесом раздается его зычное: «Бом Шанкар!» Это йог произносит священную мантру, после которой можно взять трубку-чилим и покурить какую-нибудь приятную траву.

Дальнейший путь ведет на самую вершину, к храму Чандр-Сила, тоже посвященному Шиве. Тропинка вьется прямо над пропастью, а в пропасти — облака: не забывайте, на какой вы высоте. Когда порыв ветра немного разгоняет тучи, видны горные вершины и скачущие по соседнему отрогу бараны, а огромные орлы летают так близко, что слышен шелест рассекаемого крыльями воздуха.

Храм Чандр-Сила совсем маленький, но очень почитаемый. Рядом сотни пирамидок из камней — каждый пилигрим должен сложить свою «инсталляцию». Иногда небо очищается (сей счастливый миг наступает обычно около семи утра), и от ворот храма можно любоваться панорамой снежных пиков, полей, лесов и деревушек внизу. Именно в этот час в Чандр-Сила приходят люди, в основном индийские туристы. В другое время суток здесь никого нет, и вы — царь горы.

В гости к богине Кали
На берегах реки Мандакини, притока Ганга, расположилась тезка уже известной нам Чопты, тоже небольшая деревушка. Чтобы добраться до нее, нужно выехать на джипе из Тунгнатх-Чопты и миновать по дороге городок Укимат. Путь неблизкий, но такое путешествие стоит затраченного времени, если вам, конечно, интересно увидеть второй по значимости во всей Индии храм Кали — Калимат. Его «хозяйка» — страшная богиня смерти, покровительница грабителей и убийц. Оптимистичные индусы знают: сейчас как раз ее эпоха — Кали-юга, время всеобщего разрушения.

Забавно, что, несмотря на скверный характер богини, атмосфера в посвященном ей храме удивительно мирная. Около маленькой беседки, торчащей в центре главной площади (тоже небольшой), собирается толпа, звучат мантры, кадят кадильницы. Тут же для порядка все-таки маячит полицейский с двустволкой, хотя необходимости в применении ружья по назначению, как правило, не возникает, потому что ничего преступного здесь обычно не происходит.

Храм окружают известняковые барельефы и гранитные лингамы фаллической формы — символ Шивы. Те, что поближе к стенам здания, обильно посыпаны охрой, цветочными лепестками, намазаны маслом ги (коровье масло, очищенное по всем правилам аюрведы), а те, что подальше, в тени деревьев, поросли мхом и наполовину ушли в землю. Изваяния древние, некоторым по 300-400 лет.

Днем в дар богине приносят мирные жертвы: масло ги, сахарные шарики, цветы. А вот ночью для прожорливой Кали тайно забивают священных коров — на берегах местных речек можно наткнуться на обгоревшие коровьи кости и копыта. Правда, разбросанные вокруг бутылки из-под дешевого рома несколько уменьшают таинственность находок... Стоит отойти от деревни метров на 500, и начинаются настоящие джунгли, населенные мангустами, обезьянами, а также, по заверениям местных жителей, пантерами, издающими в зарослях малоприятные звуки — нечто среднее между ревом и мяуканьем.

Конечно, сакральные места встречаются не только в Гималаях — их сотни по всей стране. Это и Дварка — средневековый город на побережье Аравийского моря, на самой границе с Пакистаном, где, по преданию, родился Кришна и находится самый известный кришнаитский храм. Это и Пури на восточном побережье — центр культа Джаганната, одного из воплощений Вишну, где с древних времен ежегодно проходит фестиваль Ратха-ятра с процессией огромных колесниц.

Помимо индуистских в Индии много и других святынь. Например, буддистские пагоды в Ассаме и других северовосточных штатах, православные церкви на Малабарском побережье и Андаманских островах, дарга (гробница) Низамуддина в Дели — одна из самых почитаемых мечетей Индии, где по четвергам выступают дервиши. Но по-настоящему здесь поражает не обилие конфессий и экзотических ритуалов, а то, как искренне местное население верит в Бога. От большинства жителей западных стран, давно променявших Господа на индексы ценных бумаг, индусы отличаются тем, что религия в их жизни до сих пор играет главную роль. Посещая знаменитые культовые постройки или маленькие, затерянные в джунглях храмы, вы это обязательно заметите.
 
ОРАНЖЕВЫЕ ЛЮДИ
Жизнь мужчины из высшей индийской касты делится на несколько периодов. Юношей, брахмачарином, он учится у своего гуру. Потом наступает возраст грихастха — домохозяина: он женится, воспитывает детей, становится университетским профессором, предпринимателем или банкиром. В зрелости индус отказывается от достигнутого положения, посвящает себя Богу и превращается в бездомного странника — садху, санньясина. С этого момента и до самой смерти все его имущество — оранжевая накидка дхоти и котелок из нержавейки, предназначенный для подаяний. Настоящий садху не будет клянчить монеты у туристов и местных жителей. Он приходит в деревню, садится под священным баньяном и ждет, когда кто-нибудь принесет еду.

Кроме пищи и гашиша, который садху сам себе готовит в горах, больше ему ничего не нужно.
Однако со средневековых времен под садху нередко маскируются обыкновенные уголовники. Так им легче скрываться от меча и бамбуковой палки индийской Фемиды. Поэтому сами индусы часто предостерегают неопытного туриста, указывая на группу граждан в оранжевых накидках: «С ними даже не разговаривай. Это не святые люди, а какие-то бандиты». Оранжевые люди бывают разные!